Адуыр игры познакомь и трахай

скоТоВоды (Андрей Лебедевъ) / Проза.ру

"наклони меня и трахни как можно сильнее" испытывала его контроль. . Можно было сказать, что у него выпал флэш-рояль. Для тебя я корыстная маленькая дрянь, но с мозгами, что делает игру только интереснее. Артем, а ты не познакомишь меня со своей ох чаровательной спутницей?. По правилам нашей игры, теперь владелица приза должна публично и Трахни, трахни его, - поддержали с другого конца. Не-а, - покачала головой Алиса, - я с ним не это, но ты меня с ним познакомь. *** C той, с предыдущей Маринкой у Максима получился полный флеш-рояль. Игры, основанные на методике Ближе – Дальше Глава Первый открывает карты – флеш роял (самая козырная раскладка), второй говорит, что.

Тризор уже чуя, что выходные будут в хмельном угаре, одобрительно вилял хвостом, как всегда обассал клумбу у подъеза и прыгнул в машину. Во кстати магазин по продаже колес с права. От нее пахнет другим мужиком, смотри болезнь не подцепи какую нибудь, а то я без педигрипала останусь.

Ладно пошел в магазин. Довольный как хомяк я покуярил на шиномонтажку. В очереди я стоял за двумя блондинками на Нисан Микра бабы то и дело поглядывали в нашу стороны и о чем то шушукались, но думаю первыми пусть сами знакомятся. Сижу, магнитола выдает в колонки электрические импульсы, которые превращаются в райскую мелодию сборника "Одинокий пастух".

Тризор тоже еблом в такт машет, он вообще классику любит, как я на работе он дома Поворотти на всю врубает, а вечером мне соседи жалуются. Тут какой то истеричный пидор на тоете ленд крузер прервал мою нирвану своим клаксоном. Причем, не поверхностного, а самого первопричинного и корневого свойства. Максим произнес эту тираду, а сам тут же испугался, скосясь на мужчину по имени Сева, - уж не черножопый ли он?

Золотников многозначительно поглядел на Тушникова, - может, возьмешься? Сперва Максим с каким-то внутренним протестным раздражением отверг это предложение. Не за тем он пришел к меценату, чтобы идти в какой-то клуб-ресторан вечерним конферансье — объявлять жующей публике выход девочек-стриптизерш и второразрядных певцов-певичек типа Алены- Фламинго или того, что вечно про свой маленький плот грустную песенку поет.

Не за этим он сюда пришел. Ему бы обратно на телевидение, на свой эфир. Неприятно было соглашаться с тем, что его ночной эфир был полным дерьмом.

Максиму эти слова неприятно резанули по самому больному. Наверное, оттого и так неприятно было слышать Максиму эти слова, что не смотря на внутренний протест, головой Тушников понимал, что Гриша в самую точку говорит.

Но зная Золотникова, Максим также еще и давал себе отчет в том, что у Гриши в кабинете ничего не происходит за просто. Тушников поглядел сперва на Золотникова, а потом на мужчину по имени Сева. Выходило теперь так, что этот Сева мог на какое-то время стать боссом Максима, а он при нем неодобрительно прошелся по черножопым. А вдруг он этим высказыванием чем-то обидел этого Севу?

THE FASTEST DUCK ALIVE - Duck Life #3

Мужчина по имени Сева молча грыз ноготь и только в знак одобрения слегка кивнул головой. Он немного говорил по французски и любил показаться в этом перед девочками. Дама рдела от счастья.

Они встретились в кафе на Каменноостровском. Вернее на площади Льва Толстого. Там было такое недорогое кафе, в котором не особо тратя денег на угощение, можно было приглядеться к объекту предстоящей сексуальной интрижки.

Флеш игра трахни грудастую соседку, смотреть порно видео онлайн

На этот раз эта очередная Маринка Тушникову понравилась. Грудь её соответствовала тому представлению, что сложилось по не шибко качественной фотографии, размещенной на сайте, да и в остальном, стройная, улыбчивая, миленькая. Глаза Маринки затуманились и стали дымчато-серыми.

И вообще это была бывшая стекляшка-столовая на Сызранской. На первом этаже магазин и домовая кухня, а на втором этаже столовка-вечерний ресторан.

А точнее Всеволод Карпов, так звали нового босса-начальника, вместе с товарищами, среди которых был и Гриша Золотников, купил это увядшее заведение общепита с намерением сделать из него самый модный в Питере клуб и ресторан. Кроме намерений у Севы и его друзей были деньги. А с деньгами при разумном их употреблении, чего разве не сделаешь?

Вот уже и Максима Тушникова арт-директором назначили, и бюджет ему на программу стрип-варьете определили. В самом помещении бывшей стекляшки вовсю кипела работа. Туда-сюда сновали таджикские рабочие в оранжевой спецовке.

Размах замысла ему импонировал.

  • twitcaps.com
  • Флеш игра трахни грудастую соседку
  • Порно игра Трахни свою девушку

Снаружи стекляшка уже не выглядела стекляшкой советского горбачевского периода. Заполучив новые стекло- панели тонированного бутылочно-коричневого оттенка, бывшая столовка теперь походила на какой-нибудь банк из района лондонского Сити, если, конечно, прибавить двухэтажке еще этажей десять-двенадцать… Но тем не менее. Территорию вокруг заведения замостили плиткой трех цветов — белой, красной и темно-коричневой. Ведь сюда будут приезжать солидные люди! На его Максима Тушникова шоу в клуб, носящий его Максима имя.

Кстати, дизайнеры уже сделали все необходимые чертежи и электрики теперь возились на крыше, устанавливая световую рекламу. Клуб - Maxim Degoulaisse.

А это значило, что Тушникову теперь предстояло стать непристойным неприличным человеком. Раньше, когда они еженощно с этим доктором с часу до пяти утра сидели на прямом эфире, болтая о всякой всячине, надувая щеки, да отвечая на звонки разных безумцев, тех кто не спит по ночам, между ними было заведено, чтобы до трех дня друг дружке не звонить.

А тут на тебе! Однако, как и к хорошему быстро привыкаешь, так и ко плохому. Хотя, впрочем, Максим теперь уже не тяготился необходимостью подтягиваться в стекляшку к двенадцати. В двенадцать у них обычно там была планерка, и приходили все подрядчики — дизайнеры, электрики, сантехники и прочая шелупень.

Нынче утром вот Максимушка уже опаздывал, а Маринка как назло ванную заняла. Старый хрен, вот он кто! Теперь вот и звонит, на работу хочет.

Марина скинула халатик и осталась в чем мать родила. Ее мать Лена Кругловская и отец Василий Александров уехали из России в так называемую экономическую эмиграцию, когда с джинсами ливайс в магазинах Питера-Ленинграда была напряженка. А джинсов ливайс, особенно тогда — по студенческой молодости им обоим очень хотелось, не меньше чем секса и прочих жизненных удовольствий.

Важно, что когда через год крайне аккуратной носки, джинсы на Васе и на Лене стали рассыпаться, оба молодых супруга с грустью призадумались: Стали по-хозяйски прикидывать, что еще можно продать? На кафеле над ванной что-то было написано по-английски. Валялось одноразовое мыло, которым, видимо, и писали, когда закончился мел… Рядом с надписью — рисунок: Доллары были так близко, что протяни руку и вытаскивай из ванны. Раковина оказалась полной мыльной воды, в которой плавала сбритая рыжая щетина.

Следователь вопросительно посмотрел на репортера. Он сделал несколько снимков. Во входную дверь постучали. В номер вошли еще двое в штатском, с ними милиционер в форме. Не дожидаясь вопросов и требований отдать флеш-карту со снимками, Илья, молча обойдя труп, выскользнул из номера.

Перед глазами стояла картина: Почему у других работа именно в этом и состоит? Григорьевка, улица Лесная, Девушка с сомнением посмотрела на Илью. Не оценив шутки, служащая гостиницы напряглась. Теперь из нее и под пыткой слово не вытянешь. Ремизову очень хотелось поговорить с горничной, которая убирались в номере масона, но он кожей чувствовал: Спустившись в холл, он направился к администратору: Не подскажите, как фамилия господина, который жил в номере триста двенадцать?

Вздохнув, Ремизов поехал в редакцию. По дороге настроение Илье испортила хозяйка однокомнатной квартиры, которую они снимали с Еленой.

Она звонила уже третий. Вы в состоянии платить? Елена училась на дневном отделении, на последнем курсе института. Она давно хотела познакомить Ремизова с родителями.

Они приезжали через пару недель, а тут эта жадная выдра! Илья не мог допустить, чтобы знакомство прошло в комнате общежития. Ремизов прикидывал, от чего еще ему придется отказаться, чтоб расплатиться с хозяйкой квартиры, а перед глазами стояла ванна с залитыми водой долларами.

Достаточно было одной пачки, чтобы решить проблему с жильем на год вперед, чтобы выдра больше не звонила. Он же журналист, а найти правильные, подходящие к случаю слова не умеет. Стоило намекнуть следователю, мол, кто хватится нескольких тысяч? Полоумный старик все равно пытался их сжечь. Тогда что мы сидим, господин Голованов? Машина остановилась перед светофором. С тополиной аллеи справа облетала листва. Ветви тополей застыли в прозрачном воздухе, словно вырезанные, очерченные скальпелем.

Чугунные решетки ограды выглядели в холодном осеннем свете невесомыми. С присущей лишь сентябрю иррациональной ясностью Ремизов еще раз остро ощутил фундаментальный факт: Илья смотрел на свои пальцы, на которых застыл золотой солнечный зайчик.

Ремизов сжал пальцы, зайчик выскользнул. К мысли присоединился образ отца Елены — сурового замдиректора автосервиса, который всего добился исключительно собственным умом и упорством. Редактор — кряжистый, похожий на бывшего тяжелоатлета мужчина сорока двух лет в темном шерстяном пиджаке, ходил по квадратному кабинету, слушая рассказ Ремизова, который описывал посещение гостиницы, и прихлебывал из кружки кофе.

Редактор до конца сжимал зубы, чтобы не выдать улыбки, но под конец бухнулся в кресло и, запрокинув голову, разразился хохотом: Впервые о таком сыскаре слышу! И слово с тебя взял?

И ты… гы-гы-гы… честное репортерское! Молчать о долларах в ванной было глупо. Завтра все равно о них узнают, но Ремизов почему-то, неожиданно для себя самого, промолчал. Не упомянул он и о татуировке англичанина. Если он игрок, то ему бы в Калининград или Краснодар. Редактор поднялся из-за стола: Одна нога здесь, другая. Зайдя в квартиру, Илья, не снимая кроссовок, уселся за компьютер.

Раскрытая пятерня охранника, розовый затылок в проеме двери, скрюченная, обожженная рука… Ремизов добрался до снимка с ванной. Под водой зеленели доллары. Отлично просматривался Франклин в овале. Ремизов скачал из Интернета фото стодолларовой купюры. Ссылки выпали и на купюры достоинством в 20 долларов, в доллар. На купюре в доллар Илья увидел знакомую усеченную пирамиду. Скопировав ее изображение в максимальном из предложенных разрешений, Ремизов увеличил левую половину банкноты.

Пирамида, глаз в треугольнике. Оказалось, это не что иное, как Всевидящее Око. Один из знаков масонства. Тем более, зачем было их жечь? В сети предлагалось несколько вариантов перевода латинской надписи вокруг пирамиды: Ремизов смотрел на фото с формочками — зайчики, мишки, белочки — и ничего не понимал: Подобные сладости за десятку продавали бабки у парка культуры и отдыха. Они что — тайные агенты масонства?

Обожженное, оскаленное лицо старика даже после смерти выражало крайнюю степень ужаса. В последние мгновения жизни пожилому англичанину было очень больно. Шок… Сердце и не выдержало. Папик Елены в октябре приезжает, пробу с меня снимать. А Ленка все еще на руках стирает, и холодильник у нас хозяйский, да и вообще… — Ремизов, я тебя не первый год знаю.

Даст, никуда не денется, — сказал Алексей. Опустошив ванну в гостиничном номере, он сегодня же смотается в Григорьевку и опустошит ванну. Перекусив сытной до рвотных спазмов, богатой полезными витаминами и минералами гречкой, Ремизов вернулся в редакцию. Глядя в монитор отсутствующим взглядом, он напечатал: Первый, кто не стормозит, вернется из Григорьевки обеспеченным человеком!

Ему рапортов до конца рабочего дня писать, не переписать! У тебя целая ночь! Давай, сделай в своей жизни что-то путное! Хоть какая-то польза от профессии. Ну, ты же журналист! Они договорились встретиться в супермаркете недалеко от дома, в котором снимали квартиру.

Елена ходила между рядами с продуктовой корзиной. Ремизов пришел раньше ее, но не спешил подходить. Он смотрел на Елену со стороны, не замеченный, и в который уже раз ощутил, как сильно он ее любит. Елена была из тех редких женщин, рядом с которыми мужчины чувствуют себя способными на многое — рыцарями, завоевателями, победителями. Спокойная красота, скрытая страстность, они проступали в каждом движении Елены, в ее взоре, походке, даже в том, как она брала сейчас с полки банку томатной пасты.

Острота этого чувства со временем не ослабевала. С первой их встречи прошло полгода, а Илья хотел одного: Он постоянно ловил себя на мысли, что с Еленой ему неслыханно повезло, чего нельзя было сказать о профессии или о родителях будущей невесты. Елена поставила в корзину банку маринованных огурцов. Подумала и вернула ее на полку. Сделала она это без всякого напряжения, лишь немного помедлив. Ремизова словно хлестнули по щеке.

Всякий раз, заходя в супермаркет, он говорил себе, что обязательно наступит день, когда он и Елена смогут взять с полок все, что пожелают. Это было унизительно для взрослых людей — ограничивать себя в супермаркете.

Флеш игра трахни юную девушку в лифте

Елена никогда не говорила с Ильей о его зарплате, никогда не попрекала, он ни разу не слышал жалоб, когда им приходилось неделями варить гречку. Но сейчас это унижение стало непереносимым. Прямо и вижу заголовок на первой странице: У Ремизова зазвонил телефон.

Через пару минут Алексей Зорин, одетый в отлично сидевший на его подтянутой фигуре пиджак тонкой кожи, разувался в прихожей со вспухшими обоями. При этом на лице его появилось выражение особой значимости момента и приближения неизбежной тайны. Все это с купе с широкой услужливой улыбкой. Из пакета показалась коробка с иероглифом, перевязанная голубой лентой, которую должна была развязать только хозяйка квартиры.

На ладони Елены появилась жаба из отполированного до блеска желтого металла. Трехногая с крупными бородавками, она держала во рту монету с квадратным отверстием. Жаба смотрела на Ремизова выпуклыми золотыми глазами, иероглифы на монете почему-то напомнили ему липкую слякоть, вонь и смешанный говор вещевого рынка.

И в ванную ни в коем случае! В туалете она насмотрится, наберется дурного иньского духа! В кухне ей будет душно и жарко. Не выдержав, Илья плюнул и пошел доедать суп. Тебе деньги нужны или нет? Елена кончиками пальцев гладила волшебные бородавки, а Алексей в полголоса, чтобы не раздражать стучавшего на кухне ложкой друга, объяснял владелице талисмана, как его активировать.

Один из моих клиентов сразу машину купил. Тебе обязательно надо найти преуспевающего состоятельного человека, чтобы он подарил тебе веточку комнатного растения или горсточку земли из горшка. Давай, попроси меня, чтобы я пригласил тебя в гости. В пакете мастера фэн-шуя оказались металлические и деревянные ветра.

Ремизов молча тронул поющий ветер, который они повесили на гардину. По комнате поплыл прозрачный тонкий, удивительно нежный звук. Словно тронулся, разгоняясь, гоночный автомобиль его личного богатства.

Елена убирала со стола. Друзья стояли в гостиной перед окном. Я понимаю, что ты еще хочешь сделать в журналистике нечто такое… Укрепить демократические институты и так далее.

Укрепишь, если с голоду не умрешь. Пойдешь ко мне продавцом? Ладно, держи, — Зорин сунул Илье пачку пятисоток. Позовешь меня на свадьбу без подарка. Чтобы полгода выдра тебя не трогала. Мы же с тобой как братья. У брата не зазорно взять. Ремизов убрал деньги в карман. Может быть, слишком поспешно, но у него словно гора с плеч свалилась. Со временем свой магазин откроешь.

Илья думал о Елене. Поставленная обратно на полку банка огурцов в супермаркете. А деньги на свадьбу? Но все его существо противилось перспективе превращения в продавца. Металлические трубочки звякнули вновь. Елена смотрела телевизор, друзья сидели на кухне. Вокруг тарелки с сушеными кальмарами, нарезанным ломтями хлебом и колбасой стояли пивные банки. Ремизов рассказал о своем визите в гостиницу. Ремизов многозначительно поводил пальцем в воздухе.

Он так не. Но старик был странный, с колесом от рулетки. От такого всего можно ждать, тем более так далеко от Лондона. Зорин сделал из банки хороший глоток.

Это ведь не прогулка в деревню к деду, а кража имущества с незаконным проникновением в жилище. В особо крупном, да еще по предварительному сговору группой лиц.

Лишение свободы по самые не балуйся… — Знаю, знаю, затараторил, — перебил Илья. Поедем как работники газеты, ты — как фотокресп… фотокор-р-с… тьфу, фотокор! Или ты хочешь на троих делить? Бабка какая-нибудь живет, у которой англичанин икону хотел купить, — Он вскочил, заходил по кухне. А мы подъедем часа в четыре утра, перед тем, как рассветет. В это время даже собаки спят. Присев перед шкафом, Елена вынимала кастрюли. Редактор как с цепи сорвался, экшен ему подавай.

Налив в кастрюлю воды, она опустила туда золотую жабу. Потом промоем под краном. Нужно не реже двух раз в неделю. Ах да, стихия воды… в зоне удачи. Ремизов нетерпеливо расхаживал в коридоре. У тумбочки на полу в прихожей лежал хозяйский молоток.

Это было его обычное место, так на всякий случай. Взяв молоток, взвесив его в руке, Илья положил орудие на место. Репортеры на задание с молотками не ездят. Тем более, в кармане куртки журналиста уже лежал грибной складной нож. С прилипшей к лезвию сухой травой. Взглянув на спящую Елену, на жабу в кастрюле, Илья тихо притворил входную дверь и вышел на лестничную клетку.

Спускаясь, Ремизов вспомнил, что оставил дома диктофон, но возвращаться было плохой приметой. Илья лишь поправил на плече ремень синей спортивной сумки, из которой в целях конспирации он не стал убирать спортивные трусы, кроссовки, полотенце.

Забыл сумку в машине после тренировки… На улице было прохладно. Алексей мигнул фарами новенького ВМW. Опуская в него сумку, Илья увидел пару пустых клетчатых баулов — с подобными бегают по рынку челноки, рукоятку бейсбольной биты и металлические, соединенные шнуром нунчаки.

Подниматься в квартиру было. Илья выбросил биту и нунчаки в палисадник, стал нагребать на них листья ногой. Потом, задрав голову, осмотрел темные окна пятиэтажки. На втором этаже горело окно кухни. А если его видели? Не успели они отъехать от дома, а уже засветились по полной! Они выехали из двора в ночном безмолвии, хрустя шинами по невесть откуда взявшейся на асфальте щебенке. На пустых перекрестках мигали желтые глазки светофоров. Проплыл мимо каркас строящегося торгово-развлекательного центра.

Тонированная черная BMW выехала из города. В темноте потянулись свежеубранные поля, гребни смерзшейся земли.

Через полтора часа пути справа на холме показался поселок Григорьевка. Проезжая через бетонный речной мост, Ремизов подумал, что лишь сумасшедшие масоны способны гонять такси в такую даль. Посреди деревянных улиц поднималось несколько многоэтажных панельных домов. К счастью, улица Лесная оказалась сплошь застроена избами. С выключенными фарами иномарка тихо скользила вверх по улице.

Слева залаял, загремел цепью, кидаясь на ворота, пес. Ему ответили с соседней улицы, но как-то вяло. Бревна дома почернели, ворота осели и накренились. В палисаднике поднимался бурьян. С края крыши сполз шифер, вниз смотрели почерневшие доски.

Босой мальчишка впервые после войны попробовал петушок и… Они сидели в салоне посреди пустой улицы, в двадцати метрах от странного дома, и не хотели выходить. Из-за забора стоявшего напротив кирпичного коттеджа залаял пес. Ему ответили еще несколько собак. Зря, что ли ехали. Подойдя к воротам, Алексей дернул за кольцо — заперто. Ремизов постучал костяшками пальцев, ударил кулаком, затем саданул ногой: Отворив калитку в палисадник, Илья прошел к крайнему окну, постучал. Приблизив лицо, приложив ладони к стеклу, заглянул внутрь.

Продираясь через сырые кусты, почерневшие заросли сорняков, вымахавших за лето в человеческий рост, друзья обошли дом и очутились у бокового окна. От дороги их заслонял широкий куст сирени. Обернув кулак рукавом свитера, Ремизов ударил в стекло.

Ловко подцепив и подняв шпингалет, Илья открыл створки окна. Подпрыгнув, Ремизов шлепнулся животом на подоконник и вполз внутрь. В комнате никого не. На столе что-то белело. Несколько мгновений, показавшихся Илье вечностью, окно стояло распахнутое и пустое, так что журналист даже присел, но потом появилась голова Алексея. Говорил Ремизов хоть и шепотом, но, как казалось Илье, на всю улицу.

С выбитым стеклом в палисаднике стало, как будто, светлей. И собаки залаяли гуще. Илье было страшно до дрожи в коленях, но профессия журналиста его кое-чему научила. Например, ловить удачный момент. Слушая бухающее в груди сердце, Зорин взгромоздился, упираясь ногами в стену, на подоконник. Отсвечивал полировкой старый шкаф. На нем стояли пыльные пустые банки и переломленный пополам кирзовый сапог. Вплотную к стене была придвинута железная кровать, закинутая ватным одеялом.

Над ней — ковер с оленями и бахромой. И тут Илья взглянул под ноги. Вернее, дорожка на дощатом крашеном полу. Кто-то выложил ее черным и белым мрамором. Квадраты располагались в шахматном порядке. Дорожка блестела — вычищенная, словно ее только что обработали моющим средством. Из соседней комнаты на мрамор вышла худая рыжая кошка. Села, наглаживая лапой мордочку, отражаясь в черном квадрате, словно в воде. Мраморная дорожка вела к круглому столу, поверхность которого обили черным бархатом.

На столе стояли два медных столба, высотой с бутылку и белая то ли гипсовая, то ли костяная пирамида с выемками, похожими на подставку для ручек. Посредине одной из граней был изображен глаз. Подойдя к столу, он попробовал сдвинуть медные столбики, заканчивающиеся, словно римские колонны орнаментом, но те были прикреплены к поверхности намертво. На одном столбе лежал обычный камень, на другом — тщательно отшлифованный каменный куб.

В комнате был еще один, отличающийся от общего запыленного фона, предмет — часы. Новенькие, они показывали точное время, Ремизов сверил со своими. Оказывается, пока Илья занимался стрелками, Алексей извлек из шкафа чемодан дорогой желтой кожи с двумя железными замками и барабаном кода.

Вспоров бок чемодана ножом, Зорин вытянул из него один за другим два кожаных фартука, в каких обычно работают кузнецы, но белых и сшитых словно не для грубой работы, а для показа мод. Под ногами у Ильи крутилась кошка. Голодная, она начала громко и протяжно мяукать. Алексей бросил на дорожку гипсовую маску, смахивающую на посмертную, но небесно-голубую и с прорезями для глаз. Черный платок, расшитый крупными бусинами, похожими на жемчуг, Зорин принялся запихивать за пазуху.

На пол полетела вторая маска, запаянная в полиэтилен пара лайковых перчаток, сложенная вчетверо топографическая карта, пачка стеариновых свечей. В раздражении Алексей вытряхнул оставшееся содержимое чемодана на мраморную дорожку. Со звоном повалилась металлическая мелочь — гвозди, строительные скребки, шпатели. Пара английских журналов с изображением рулетки на обложках, видимо, для профессиональных игроков в казино. По ноге Алексея ударила массивная золотая шкатулка с выпуклой крышкой и латунным замком.

На крышке была изображена все та же пирамида с застывшим над ней Оком Провидения. Он по-своему оценил находку. Алексей пытался открыть шкатулку, вертел ее в руках, нажимая на выпуклости и малейшие выступы. Ковырял ножом, налегая на рукоятку. С полукилограммовым куском золота в руках Зорин понял по лицу друга, что все сумки остались в багажнике. Схватив с кровати подушку, он обнаружил, что та без наволочки.

Суй в чемодан, и валим! Алексей пропустил слова Ремизова мимо ушей. Его не радовала добыча, скорее огорчало, что где-то рядом спрятано нечто более стоящее. Такой шанс раз в жизни выпадает. Пальчиками пока лучше займись. Илья достал платок, вытер столбик на столе, к которому прикасался, затем дверцу шкафа. Надев перчатки из чемодана англичанина, он прошелся платком по подоконнику окна, в которое они влезли, машинально промокнул вспотевший лоб.

Машинально раздвигая и сдвигая циркуль, Илья подошел к столу. Пирамида в центре стола была очень старой — оказалось, ее облицовывали костяные пластины.

По краям выпуклого глаза находились две выемки. Поставив концы циркуля в них, Илья услышал щелчок. Зорин осветил огнем зажигалки циферблат. Знал же, что к масонам идем. Это тебе не жабу в кастрюлю посадить. Алексей вдруг выпрямился, надел на себя белый кожаный фартук. Торопливо завязал за спиной. Закрыл лицо голубой маской. Зорин его слова проигнорировал. Я такого повидал, поверь. Илья смотрел, как друг осторожно вышагивает по мраморным квадратам, нажимая на них ногой, словно от нажатия могла открыться некая дверка или тайник.

Выпасть из потайного ящика стола мешок с золотыми фунтами или еще что… — Старик спятил, — произнес Ремизов. Зорин приложил палец к губам маски. Вытащив из кармана грибной нож, Илья принялся выковыривать лезвием драгоценный камень из циркуля. Рубин зажегся, вспыхнул тревожным алым сиянием, словно крохотная колючая лампочка. Комнату осветил кровавый всполох. Ремизов в страхе отшатнулся так резко, что чуть не упал.

На стол вскочила кошка. Приблизила морду к циркулю, обнюхивая. Стоило животному приблизиться, камень вспыхнул вновь. Сейчас он понимал одно: По голубой маске вновь заструились алые тени. Фигуры, лица друзей были словно экраном, на который бронзовый циркуль проецировал тревожную завораживающую своими переливами игру света. Несколько мгновений Илья и Алексей провели в странном оцепенении, словно забыли, зачем сюда пришли и сколько у них времени для того, чтобы унести ноги.

За окном остервенело залаяли собаки. Кто-нибудь из разбуженных лаем жителей Григорьевки мог наведаться в заброшенный дом, озаряемый изнутри странными всполохами, и обнаружить непрошенных гостей. В следующее мгновение кошка оглушительно заорала, шерсть у нее на загривке встала дыбом. Алый камень мигнул, свет пошел веером, накрыл кошку, и вдруг животное разорвало. Меленькое тело буквально вывернуло наизнанку. Брызнули, разлетелись в стороны куски плоти. Хлопка не было, все произошло в полнейшем безмолвии.

С появлением алого светового веера Ремизов зажмурился. Когда он открыл глаза, кошки на столе не. Только остатки шкуры и кишок. Фартук на Алексее был заляпан кровью. Алексей не знал, он тоже зажмурился. В соседней комнате кто-то .