Знакомства на аксайском оптовом рынке с кавказцами

Full text of "Zemli︢a︡ i li︢u︡di: vseobshchai︢a︡ geografīi︢a︡"

Очень вероятно, что теперь лазы-хрнст1ане стануп. знакомиться больше въ общемъ грузины считаются мен-Ье развитыми, нежели друг1е кавказцы; Важность этого города, какъ рынка, ваи- оптовыми 0ТЛ0Г1Й: даже на с^вер-Ь, по еаправле- в1ю къ Аксайскому плоскогорью, . Цены на чёрном рынке запредельные, а кроме как там, нужной книги было тогда Сколько интересных знакомств заводилось там, сколько новых книг! Двое кавказцев дружно засеменили к женщине, торопливо уединённо молились на горе, в земляных пещерках Аксайского ущелья. В настоящее время на рынке банковских услуг существует множество оптовой фирме по продаже овощей и фруктов требуются: .. Восточно-Кругл ., Черскасская, Аксайская, Российская, Сормовская, а это очень удобно для заведения знакомств и налаживания контактов.

Но чекуха была пятьдесят шестая, а на современном золоте ставили пятьсот восемьдесят третью. Да и не бриллианты это, а обыкновенные фианиты, цирконы.

Если взять осколок стекла, обтесать гранями, то он тоже будет стрелять разноцветными искрами. И пусть мужлан напрягает мозги, один хрен не докумекает, что царская пятьдесят шестая проба выше на порядок советской пятьсот восемьдесят третьей, хоть число, обозначающее количество золота в серебре, ниже. Царские ювелирные поделки шли на зубные коронки, не темнели, не протирались, рабоче-крестьянский же навал годился лишь на невзрачные цепи и кольца цвета хаки.

Но это уловки валютчиков, от которых зависел их заработок на кусок хлеба с маслом. Он понял, что положение исправить может только тянучка во времени. Такую стоимость я оглашал поначалу, даже на сотню. Коца бросил два серебряных круга в сумку, перекинутую через плечо, медленно пошелестел купюрами перед лицом мужика, заставив его сделать несколько глотательных движений.

Уже настроился положить в карман деньги, оставшиеся от пачки, когда пастух резво подался. Или снова тюльку решил прогнать? Коца не пустился в разъяснения, забрал кольцо с мешковины, надел на большой палец левой руки, несколько минут разглядывал его сверху и снизу под неспокойными взглядами пастуха. В висках отдавалось биение сердца, но он не позволял эмоциям выплеснуться на лицо.

Отсчитал неторопливо две с половиной тысячи рублей, кинул их на стол. Крестьянин, сгребая разбросанные купюры, настроился снова на торговый лад: Купец прогудел как бы недовольно в ответ: Оставайся тут, я.

Коца выскочил на площадь перед магазином, оглянулся на угол палатки, но Ромалэ, цыгана, на месте не оказалось, не было и Арфиши. Он побежал в середину рынка, к Жану Копенгагену, знаменитому собирателю раритетов. Они налетели друг на друга недалеко от главного прохода, нумизмат как раз продирался к выходу сквозь плотную толпу народа.

Он еще издали поднял руки, замахал ими как крыльями: Они проскочили мимо рыночного отделения милиции. Коца перемялся с ноги на ногу, вопли Копенгагена об омоновцах просвистели мимо ушей. Перед взором продолжали сиять ордена, вызванивая ямщицкими бубенцами. Но у пастуха полный кавалерский набор, я в первый раз узрел. Тут надо задницу прикрывать, сексоты знают всех наперечет, а он про бант.

Уходи, говорю, пока паровозы гудят. Но Коца продолжал шмыгать носом, не вникая в суть дела: Потом поддал ногой кусок мерзлой грязи, ткнул кулаком в плечо: Да хоть весь золотой колчаковский поезд за бесплатно подкатит — даром не надо! Кругом милиция, говорю тебе, и спецназ… Покрутив головой, он воткнулся в толпу и залавировал между людьми. Коца сунул руки в карманы, поторчав на месте, потопал к воротам, открытым настеж.

В голове у него вертелся калейдоскоп мыслей, у настоящего дауна царские сокровища, и нет возможности приобрести их по сходной цене. Каждый нумизмат посчитал бы за честь иметь в своей коллекции георгиевский бант, и у самого есть возможность за один этот расклад с пастухом покрыть расходы и влеты по дурному. Сами награды тоже не ушли бы за границу, украшать лувры с галереями Уффицы. Впрочем, какая разница, народ везде одинаковый. У Коцы хмарь в башке развеялась только тогда, когда узрел воочию группу спецназовцев, волокущих за воротник менялу Виталика.

Он снова, распушив по лисьему полы зимнего пальто, рванул в магазин, в котором оставил пастуха. Но зал был пуст. Выскочив на площадь перед рынком, он заметил мужика на другой стороне трамвайных путей.

  • Атаманский клад (fb2)
  • В поисках Беловодья
  • Звёздный лабиринт (fb2)

Догнав его, схватил за рукав брезентового плаща, поволок от центрального рынка, мысленно перекрестившись, что не упустил бронированный сейф без ключей. Ты это, паря, не дюже зарывайся. Коца, зайдя в проход между киоском и ограждением автостоянки, прислонился к стене, чтобы перевести дыхание. Мужик настороженно остановился поодаль. Добавил для нагнетания обстановки. Коца, высморкавшись как можно смачнее под ограду, начал с признания: Денег у него вагон.

За тобой поволокся, не помню с. Коца, стараясь не подавать виду, что заострил внимание на последней фразе, перевел стрелки на продолжение разговора: Если не получится сегодня, завтра я буду с деньгами. Так поедешь со мной, или здесь подождешь? Коца со значением тряхнул сумкой, в которой загремела разная мелочь — от серебряных цепочек до старинных монет.

Он уже обдумывал, как сначала договорится со знакомым антикваром за приобретенное у мужика, которого на время спровадит сделки на кухню. А когда получит деньги, выкупит остальное, что в тряпке. Может, за пазухой у пастуха этих тряпок не одна, вон как топорщится за брезентовым плащом овчинный мех полушубка.

Отпускать лоха, что содрать с бабы трусы и потом отправить ее на все четыре стороны. Из-за угла палатки заглянул Скирдач, водила шестерок, и молча исчез из поля зрения. Пастух в этот момент торчал к нему спиной. Вмиг донесут по инстанциям до верха с золотопогонным контролером во главе, а там цены на раритеты расписаны от и. Как и сроки за. Погреюсь супчиком с кофейком. Коца той же борзой, упавшей на хвост зайца, ударился с места в бег, осмотрелся на ходу — ни одного сексота.

Затаились по углам, или отправились по домам? Но рассуждать об этом было некогда. Выстраивая в голове план, он побежал вдоль периметра рынка в надежде встретиться с кем-либо из базарных дельцов. Тот прятался в гуще азиатов, торгующих хурмой, сушеным урюком и апельсинами. Коца уже пробежал до поворота к остановке автобусов в сторону Северного с Чкаловским, как новая мысль заставила его притормозить.

У Мауса было солидной клиентуры побольше, может и ездить никуда не понадобится. И он заскользил в более узкий, чем на главных воротах, проход.

Ментов с омоновцами здесь не было, или успели сделать свое дело, или дальше валютчиков решили не идти. Он подскочил к Маусу, дернул его за воротник кургузого пальто: Оба, выбрав уголок, наклонили головы друг к другу. Коца пересказал все, что с ним приключилось, не назвал только цен.

Валютчик вынул из сумки бумажку с колечком и медалями, всунул в руку менялы. Тот склонился к ним, и сразу затих, причмокивая полунегритянскими губами. Коца вертел шеей, стараясь распознать в гуще народа извечных врагов валютчиков — переодетых сотрудников уголовного розыска. Наконец, Микки оторвал долгий нос от изделий, не поворачиваясь, прогундосил: Решил повторить сцену сделки с пастухом.

Я забираю обе за штуку пятьсот. Поделюсь, если найду купца, который выложит. Сделки между менялами проходили довольно часто, редко приводя к повторным разборкам. Ты обратил внимание на вензеля? Если хочешь, я отслюнявлю десять тысяч, а потом вместе сходим к Пулиперу. Он даст сто процентную оценку.

Подобное бывало только поначалу, когда менялы наворачивали неденоминированных рваных по лимону за день. Тогда доллар не поднимался выше пяти рублей, и многие успели открыть свои дела за границей. Теперь же и штука канала за мясо. Он был уверен, что напарник не пойдет на убийство, но нация, к которой принадлежал Маус, была способна задумать оказию с вывертом не хуже дедушки Альберта по прозвищу Эйнштейн.

Я зайду до Каталы, если что, найдешь меня. Тутушка довыпендривался, в морге отдыхает. В машине и грохнули, при обмене крупной суммы баксов. Он прислонился головой к стеклу, базарный патруль постучал дубинкой — ни ответа, ни привета. Открыли дверь, Тутушка и вывалился.

К тому ж, наживаться разрешили. Коца выскочил из ворот, побежал по периметру автостоянки к месту, где оставил пастуха. Он попивал баночное баварское, заедая осетровым балычком, закладывая менял, и сам обирая их без стеснения. Коца влился в толпу на Московской, подходя к месту встречи, усек одного из шестерок Скирдача, вжавшегося в стену газетного ларька.

Самого мужика на месте не оказалось, валютчик выругался, он не мог себе простить, что упустил такого икряного рыбца! Покрутившись возле ларьков, вскочил в автобус, идущий в его район, и вдруг в окно увидел пастуха со Скирдачом на другой стороне дороги, поодаль топтались шакалы, не успевшие обрасти шерстью наживы.

Все стало ясно, теперь нужно было забыть эту удачную встречу и заняться созданием гарантий для собственной безопасности. Коца расстегнул замок на сумке, переложил в нее из-за пазухи пачки денег, полученные от Мауса, сунул сумку снова за отворот рубашки. Затем вытащил из кармана брюк выкидную пику, переместил ее в карман пальто. Встречи с бандитами в подъзде родного дома еще никто не отменял.

На другой день он снова торчал возле главного входа в центральный рынок. Досада от незавершенного выгодного дела как возникла вчера вечером, так не отпускала до сих пор, заставляя озираться вокруг в надежде, что мужик объявится вновь.

Время близилось к обеду, в глубине базара постреляли из пистолетов, наверное, менты наводили шухер в кавказских диаспорах. И вдруг Коце почудилась возле автобусной остановки знакомая фигура в брезентовом плаще поверх овчинного полушубка, в шапке ушанке и огромных валенках. Он мотнул головой, стараясь сморгнуть видение. Мужик стоял там, где его оставили вчера. Скорее всего, деньги имели для него большую ценность, нежели то, что было завернуто в тряпочках.

Валютчик мигом пересек трамвайные пути. А здесь одни менты с сексотами. Он еще раз перескочил перед потоком автомашин, нырнул в переходной тоннель, в нем можно было заплутать — столько выходов он имел. Валютчик направился в тот, который выбегал крутой лестницей к углу старинного особняка, приспособленного под институт.

Менялы часто пользовались уютным его двориком за крепкими кирпичными стенами. Коца, выскочив из тоннеля наверх, оглянулся еще раз, один из сявок Скирдача пытался суматошно пролавировать между машинами. Все-таки вели, пидоры, но вряд ли кто из них знал про потаенное место, которое надыбали несколько менял из старой гвардии. Двор, заваленный ржавыми станками с деревянной тарой, был пуст.

Мужик остановился перед дверями, затем высморкался, провел под крупным носом рукавом грубого плаща. А там никого нет? Давай еще раз посмотрим на. Коца расстегнул на сумке замок, шмякнул о поверхность стула несколько тугих пачек из купюр по червонцу, перетянутых резинками. Пока мужик разминал одну из их в заскорузлых руках, выглянул осторожно из-за ящиков, осмотрел двор. Показалось, входная дверь чуть приоткрылась, там как бы провели по воздуху осколком стекла.

Он помнил, что лично закрывал ее за пастухом. Он никак не мог заставить себя быть равнодушным. Не поверили, все допытывались, откуда я, да.

В поисках Беловодья

Приехал, мол, в город, медальку продал, теперь селедочки, вот, куплю, сахарку. Папиросок, мол, а сам не курю. Ты цену назови, я прикину. Торг повторялся словно сиамский близнец, сделки, подобные этой, могли проходить спокойно только в церквях, или после побоища, когда вечное стремилось перетянуть на себя одеяло с сиюминутного.

Коца, чертыхнувшись в душе, назвал цену, с которой любой уважающий себя коллекционер постеснялся бы начинать торг. Но мужик и этому обрадовался, главным для него было само действие. Добавляю еще пачку десяток. Один весь золотой, у второго тоже кружок золотой, два других совсем не железные.

А может, и все золотые, сверху только забеленые. Валютчик начал собирать пачки со стула, оставалось отмудохать пастуха в глухом дворе и не солоно хлебавши уйти домой. Грабить его было бы не с руки, по проспектам гоняли милицейские бобики, отслеживать смысла тоже не имело. Больше у него, скорее всего, ничего с собой нет, да и дома вряд ли что спрятано.

Слишком живописует красоты, то роса на восходе солнца зерниночками, то горница от камней покрупнее огнями полыхает. Скоро сам, насквозь пропитанный дерьмом, заблагоухает французскими одеколонами.

Коца перекинул сумку через плечо и шагнул к выходу из завалов из ящиков. Спасибо, как говорится, и на этом, давно таким наваром не баловали. Наверное, сама природа направляла их по такому вот пути. Коца сбросил сумку, отсчитал первоначальную сумму, уложил ее на сидение стула.

Затем со смаком припечатал всю кучу зеленой пачкой десяток: Пастух подхватил прямоугольники, принялся торопливо пихать их за пазуху. Коца развернул тряпицу, улыбнулся на ее содержимое и опустил во внутренний карман зимнего пальто.

Вновь краем глаза схватил какое-то движение, показалось, что дверь чуть качнулась. Он подался было в ту сторону, когда пастух ровным голосом спросил: Смотреть станешь, или деньги кончились? Коца на всякий случай поводил носом по двору, засек, в каком положении осталась дверь. Мужик меж тем вытащил еще одну тряпку, принялся разворачивать ее на стуле.

Он успел успокоиться, почувствовать себя равным со скупщиком его добра. По морде, заросшей пестрой щетиной, гуляла усмешка везучего человека. Впрочем, так оно и было, потому что разум и страх еще никого до добра не доводили.

Когда валютчик глянул на сидение стула, то чуть язык не проглотил. Он представлял собой вызолоченный бронзовый крест с коническими лучами, с имперской короной над верхним из. Залит он был черной и зеленой эмалью. Как-то, будучи в гостях у Пулипера, самого короля нумизматов, он видел разные причудливо — изумительные награды тех времен. Среди них был такой орден с нерусским названием. Но это было только началом.

Рядком лежали царские пятерка, семь с половиной рублей, десятка и пятнадцать рублей. Каждая монета по. По другую сторону куска материи красовалась звезда и знак ордена святой Анны за военные заслуги. Золото, серебро, живописная эмаль. И массивный перстень с бриллиантом не менее пяти карат в окружении изумрудов по полкарата. По бокам перстня, вместо глаз двуглавых орлов, резали воздух красными лучами отшлифованные рубины, в хищных лапах с символами власти были вместо когтей и этих символов власти тоже.

Зрелище представлялось не для слабонервных. Коца передернулся, вспомнив рассказ мужика о том, как попытался его прессовать Скирдач с шестерками. Если бы у них что получилось, пастуха баграми бы со дна Дона не выловили. Он, впрочем, и без того подписал себе приговор, мысль об ограблении вызрела окончательно. Не из-за цацек, разложенных на тряпке, хотя даже навскидку их было не на одну тысячу баксов. А за тот клад, который умудрился надыбать пастух. Теперь в его реальности мог сомневаться лишь идиот.

Он переступил валенками на месте, протянул к сокровищам заскорузлые пальцы. Он никогда не встречал подобного за канитель на центральном рынке в течение не одного года. Приносили бриллианты в брошах, в заколках, в перстнях, выкупал золота за раз граммов по триста, предлагали допетровские монеты, серебряные жетоны с портретами керенских с урицкими и троцкими. Царские и немецкие боевые кортики.

Но такое сокровище он видел впервые. Коца оторвал взгляд от тряпки, сглотнул тягучий клубок слюны: Ощутил, что опять начал торговаться дежурными фразами, в голове забилась мысль, что нужно взять себя в руки.

Но пастух был уже тут как тут со своей подколкой. Наверное, замешательство Коцы начало его веселить. Может, договоримся, как за кресты с медальками. Ехидство крестьянина, хитрого в первую очередь на свою жопу, отрезвило, как ни странно, валютчика, он вскинул голову, зорко всмотрелся в щели между досками деревянных ящиков. Увидел, что дверь приоткрыта больше обычного, там что-то посверкивало на уровне человеческого роста, похожее на очки.

Если следили шакалы Скирдача, то ситуацию можно было уладить обещанием рассказать обо всем Хозяину. Мол, шестерки Слонка перехватывают клиентов, оттягивают на себя сдатчиков драгметаллов, прессуют их, отбивая у них охоту сдавать изделия на рынке.

А если это нюхачи от беспредельщиков с Кавказа, или от доморощенных отморозков, тогда дела плохи, вряд ли из этого загаженного уголка удастся выбраться живыми.

Вахтер словом никому не обмолвится, свой червонец ему дороже жизни любого гражданина. Я пойду посмотрю, а ты забери пока тряпку. Он обогнул ящики, пробежал через двор и рванул дверь на себя, в полутемном коридорчике один из шакалов Скирдача набирал номер на сотовом телефоне. Значит, пастух не сумел главного отморозка убедить в своей дебильности, как не смогли они замести следы, когда ломились.

Особенно старался Аркадий, который имел кое-какие навыки по части придумывания закрученных сюжетов, поскольку подрабатывал, пописывая фантастические и детективные рассказы. В лагере был, конечно, беспорядок, но наша добыча, слава Богу, не пострадала.

Подозрительно поглядывая на них, Артур процедил сквозь зубы: Ну ладно, меня это действительно не касается. Прощаясь с ними на вокзале, Артур продолжал хмуриться и наотрез отказался предоставить рабсилу для перетаскивания рюкзаков и сумок на перрон. Чертыхаясь, они кое-как погрузились в московский экспресс, где заняли три купе-люкс. Все напряженно ждали продолжения неприятностей, но больше ничего не случилось.

Поезд тронулся почти точно по расписанию, в дороге их никто не преследовал. Тем не менее всю ночь мужчины не спали, готовые отразить нападение. Однако обошлось без эксцессов. Хозяйка квартиры продемонстрировала пластиковую коробку из-под импортного масла, в которой лежали вычищенные до зеркального блеска золотые и серебряные сосуды: Сергей, как главный специалист по оружию, оставил в своей каморке бронзовые мечи и кинжалы.

Очистить добычу от морской соли и накипи он еще не успел, но уверял, что завтра же клинки будут сверкать и что всю эту добычу удастся загнать за баснословные деньги. По такому случаю решили гульнуть, благо финансы имелись в избытке. Через полчаса стол ломился от бутылок с различным пойлом и упаковок консервированных деликатесов — готовить в такую минуту никому не хотелось, тем более что повариха из Дианы была неважная.

Сразу стало хорошо и весело, потянуло на душевные беседы. Щегольнув широтой души, Аркадий предложил не продавать оставшуюся часть трофеев. Вот как хорошо у Дианочки стало, когда она комнату раковинами украсила. И у Сереги тоже своей хаты. Мужику за сорок, а он который год в частном секторе мыкается! Но только на двухкомнатную. А куда мне в две — дети уже взрослые.

Диана поинтересовалась, сколько денег нужно, чтобы купить трехкомнатную квартиру в Москве. Оказалось, что Николаю требовалось еще хотя бы тысяч двадцать долларов. Платишь — и сразу же получаешь ключ и ордер. И тут девушка, несказанно удивив всех, небрежным тоном заявила, что лично ей так много денег сейчас ни к чему, и предложила скинуться и собрать недостающую сумму.

Николай решительно запротестовал, но на него прикрикнули, чтобы не смел рыпаться, и проблема была решена. Геолог-беженец со слезами на глазах благодарил друзей за помощь, а Сергей, сгорая от стыда, корил себя, что не он придумал такой простой выход. В конце концов, Колька был давним товарищем именно ему, а не этой куколке, которую отставной майор до последнего момента считал самовлюбленной эгоисткой.

Они наполнили рюмки и фужеры, и Сергей объявил, что намерен произнести тост. Мы не только сделали хорошую работу там, под водой. Мы не только удачно вышли из той передряги на пляже — это полдела. Еще неделю назад мы были просто пятеркой более-менее знакомых людей, которых только и заботило, как бы разбогатеть. Но с тех пор мы прошли испытание глубиной, а это немало. Мы видели огонь и кровь, и это превратило нас в отряд, спаянный высшей степенью человеческого родства — боевым братством.

Когорта целиком. стихи. проза. русский эпос казахс

Я предлагаю выпить за то, чтобы никакие испытания или соблазны не смогли сделать нас хуже и черствее, чем мы есть. Все молча выпили, только Диана проговорила тихо: Аркадий, отодвинув пустую рюмку и подцепив на один зуб вилки малосольный огурчик, а на другой — гриб, задушевно изрек: Четко продуманный и филигранно осуществленный замысел увенчался полным успехом: Как будто выходит, что действовала боевая группа какой-то отечественной спецслужбы.

Но тогда непонятно дальнейшее: Казалось бы, наоборот, должны были освободить, собрать свидетельские показания. Обычная история наших дней. Много таких было, всех не упомнишь. В начале передачи ведущий занудно рассказал о крахе очередной банковской корпорации, президент которой бесследно исчез, прихватив почти сто миллионов долларов.

Следующий сюжет был посвящен транзиту ворованных в Германии лимузинов через Польшу и Россию в кавказские республики. Они уже разочаровались услышать что-либо интересное, но речь наконец-то зашла о событиях, в которых им поневоле пришлось принять не самое пассивное участие. Голос за кадром поведал, что преступный мир черноморского побережья понес тяжелую, может быть, даже невосполнимую утрату. Вчера вечером в заброшенной каменоломне обнаружены три иномарки, полные покойников с огнестрельными ранами, в том числе найден труп Зураба Никашвили.

Этот преуспевающий почтенный бизнесмен, вице-президент крупнейшего коммерческого банка, основатель инвестиционных и благотворительных фондов, был одновременно известен как вор в законе по кличке Арчил. Кабан прямо обвинил в убийстве Арчила главаря красногорско-долгопрудненской группировки Степана Лысенко, по кличке Тулуп.

Милиция ведет розыск неизвестных киллеров, которым удалось скрыться с места происшествия благодаря возникшей панике. Ответственный работник столичного РУОПа, просивший не называть его имени, сказал, что убийство Тулупа — месть южных кланов за смерть Арчила.

Может, он был в сговоре с Черными Масками и упал для отвода глаз. А они его потом отвезли подальше и отпустили. Он стоял всего в полуметре от меня, и вдруг его голову словно молотом отбросило. На одном виске появилась дырка в палец, а на другом — в кулак. Даже не пискнув, ублюдок упал на месте. Девушка разволновалась, на ее покрасневших глазах появились слезы. Вдобавок толстокожий Аркадий подлил масла в огонь, заметив: Он стал описывать, с точки зрения теоретической механики, процесс движения пули через мозговое вещество, и от избытка красочных подробностей испортился аппетит не только у Дианы.

Сергей поспешил успокоить девушку, переведя разговор на другую тему: Пусть лучше Дианка скажет, на какую полку собирается поставить свой антиквариат.

А ту шкатулку с инкрустацией? Как запрятала тогда поглубже в рюкзак, так и не вытаскивала. Все хором потребовали немедленно предъявить забытую находку. Диана послала Алексея в соседнюю комнату, и вскоре несчастный влюбленный приволок тяжелый рюкзак. На свет были поочередно извлечены свернутые тугими цилиндрами палатка и спальный мешок, куча нестираных шмоток и наконец — укутанный толстым свитером ларчик. Аркадий со знанием дела заявил, что вещица вырезана из слоновой кости.

В углублениях на дне ларца лежали всего два предмета из бледно-желтого металла: Больше всего Сергея поразил именно глобус: Неожиданно Аркадий весь напрягся и, перебивая хор восхищенных реплик, прорычал: Откуда, черт побери, взялся этот корабль?! Все вопросы подобного рода они возложили на Диану, поскольку девушка преподавала политологию и политическую историю в частном университете, а ее покойный дед, чью квартиру она унаследовала, когда-то заведовал кафедрой истории МГУ.

Неудивительно, что в распоряжении Дианы имелась собранная за многие десятилетия огромная библиотека, большей частью состоявшая из научных трудов о близком и отдаленном прошлом. Оказалось, что девушка отнеслась к заданию достаточно ответственно и, просмотрев десятка два книг, как будто вышла на след найденной ими галеры. Примерно лет назад в Малую Азию то есть на территорию современных Ирана, Израиля и Турции вторглись войска Александра Македонского.

Побеждая огромные, но небоеспособные армии персидского царя Дария III, греческие отряды брали город за городом, добывая попутно колоссальные сокровища. Немалую часть награбленного Александр раздавал своим солдатам, но еще больше денег и драгоценных предметов отсылал кораблями в родную Македонию.

После некоторых сражений, выполняя царский приказ, великий греческий скульптор Лисипп ваял медные статуи воинов, принявших героическую смерть в бою.

Эти металлические фигуры иногда устанавливали на месте битвы, а иногда перевозились в Грецию. И уж подавно никто из землян даже тысячу лет назад не способен был так точно нанести на карту контуры Американского и Австралийского континентов! Толкаясь, все бросились рассматривать глобус.

Действительно, на золотистой поверхности таинственного шарика были выгравированы очертания всех материков: Николай, геолог по специальности, авторитетно заявил, что континенты и крупные острова изображены абсолютно верно. Обведя друзей растерянным взглядом, Диана прошептала: Криво усмехнувшись, Аркадий сказал: Во всяком случае, глобус создан представителями цивилизации, значительно более развитой, чем древнегреческая.

Что вы собираетесь высидеть?

Иначе, по-моему, быть не. После такого заявления поднялся жуткий галдеж. От возбуждения все даже слегка протрезвели, но в инопланетян так и не поверили. Если они прилетели три тысячи лет назад, то почему не оставили других следов? Нет, я о тебе был лучшего мнения. Не знали древние греки ни про Америку, ни про Антарктиду, ни про Австралию!

Ты же географию должен знать, позор семьи Туриных! И даже самый эксцентричный богач девятнадцатого века не стал бы строить трирему и нагружать ее настоящими древними сокровищами! Спор затих на короткое время, когда Сергей вдруг заявил: Он объяснил свой вывод степенью коррозированности железных и бронзовых изделий.

Чтобы металл пришел в такое состояние, нужно не меньше трехсот — пятисот лет, а в те времена столь точных данных о форме континентов быть еще не могло. Спор мог продолжаться до бесконечности, поэтому Сергей грозно рявкнул и не слишком вежливо предложил присутствующим заткнуться.

Потом еще раз внимательно осмотрел загадочный глобус, не без труда отобрав последний у Дианы. Внешне это был самый обыкновенный — только из незнакомого материала — шарик с изображением земной поверхности. Разве что к плоской коробочке шар крепился непонятным образом. Аркадий немедленно поднес к почти неразличимой щели между глобусом и подставкой сначала нержавеющее лезвие складного ножа, а затем оказавшийся в кармане Николая компас, однако ни малейших признаков магнетизма этот эксперимент не выявил.

Версия о внутренних шарнирах тоже отпала — на поверхности шара не имелось каких-либо отверстий или прорезей. Во всяком случае, магнитные силы тут ни при чем — железо и стрелка компаса на эту силу не реагируют. Молодые люди молча — с почтением и даже с легкой опаской — разглядывали творение неведомых существ.

Вдруг Диана сказала тихо: Крохотные двенадцатиконечные звездочки размещались в самых неожиданных местах. Две расположились на изображении Южной Америки — приблизительно в центре раздутой экваториальной части материка и где-то около города Асунсьон. Австралию украшала лишь одна звездочка, накрывшая геометрический центр континента. Две звездочки удалось разглядеть в Африке: Зато Евразия была усеяна подобными значками очень густо: Большая часть шестнадцати звездочек находилась в местах, где сейчас возвышаются горы.

Однако Николай категорически опроверг предположение, что эти метки совпадают с высочайшими вершинами. Оставалось согласиться с гипотезой Аркадия, в которой сомневался даже сам автор: Алексей немедленно предложил организовать при первой же возможности поиск в этих местах и найти новую партию инопланетных сокровищ. Геологу пришлось охладить пыл парня: Вопрос, который задал Аркадий, остальным поначалу показался неуместным, но спустя минуту-другую все согласились, что об этом стоит подумать всерьез.

А вопрос был простой: Поразмыслив, ребята пришли к выводу, что самым разумным было бы созвать пресс-конференцию, предъявить артефакт и прославиться на весь мир. Диана уже представляла, как ее пригласят работать фотомоделью лучшие транснациональные агентства, тогда как Аркадий брался написать кучу сценариев о прибытии на Землю межзвездной экспедиции с последующей гибелью инопланетян в эпоху македонских завоеваний.

Он почему-то был уверен, что Голливуд оплачивает такие сюжеты по высшим ставкам. И Диана тут же принялась строить планы относительно карьеры кинозвезды. Неожиданно девушка вспомнила, что в шкатулке, помимо глобуса, была еще корона. А Диана уже вертела в руках золотистый головной убор — обруч, к которому были прикреплены десятки заостренных стебельков.

Осмотрев корону снаружи, она с легкой обидой в голосе заявила, что никаких признаков внеземного происхождения на металле. Но… Спустя мгновение она уже визжала от восторга — на внутренней поверхности были выдавлены узоры, напоминавшие надпись, хоть и на неведомом языке.

Кажется, это мой размер… Она осторожно водрузила обруч на копну каштановых волос. Мужчины смотрели на Диану, затаив дыхание, будто ожидали какого-то чуда, однако ничего сверхъестественного не произошло.

Разочарованно скривив губки, девушка поднесла руки к вискам, собираясь снять корону, но вместо этого обратила на друзей удивленный взгляд и осведомилась: Мальчики, кто из вас валяет дурака?

Девушка выглядела слегка озадаченной и произнесла неуверенно, продолжая подозрительно щуриться: Ну конечно, корона — устройство для связи с базой.

Сергей хотел было предостеречь, что надо быть поосторожнее, но опоздал. Диана вскрикнула, показывая пальцем на нечто, находившееся за спинами ребят. Обернувшись, они увидели, что на месте, где совсем недавно стояла мебельная стенка, засверкала пульсирующая ярко-красная линия, очертившая квадрат размером примерно два на четыре метра. Внутри огненного контура мерцала, переливаясь, странная перламутровая субстанция. Выглядело это довольно дико: Однако Диана забеспокоилась вовсе не о своем имуществе, а громко вопросила, где же обещанный вход.

Вместо ответа перламутровый квадрат исчез, осталась только пылающая линия. Сквозь прореху в стене было видно просторное помещение, но явно не соседняя комната.

Не в тапочках же встречаться с братьями по разуму. Всего вдоль длинной стены располагались четыре такие площадки. На высоте двухэтажного дома над ними сиял бело-голубым светом плоский потолок, а прямо перед ошарашенными землянами в просторном бассейне плескался небольшой кит. Одним краем бассейн упирался в стену, а с другой стороны стояли в несколько рядов клетки, невольно вызвавшие ассоциацию с зоопарком. По одной вольере потерянно прогуливалась львица, во второй спал, уютно свернувшись, черный медведь, в третьей жевал траву кто-то мохнатый и копытный с солидными винтообразными рогами.

От смотровых площадок до звериных загонов тянулись ряды прозрачных кубов с растениями, птицами, мелкими животными. По геометрически правильным проходам размеренно передвигались странные человекоподобные фигуры, собранные словно из коротких металлических стержней. Одежды на них не было, а на сочленениях, нагрудных панцирях и сферических головах горели огоньки. Один из этих роботов, приблизившись к людям, задрал голову, навел на землян три глаза-объектива и застыл в такой позе.

Корпус двухметрового монстра был обвешан и утыкан всевозможными приспособлениями, среди которых люди смогли распознать лопатку, набор клинков разного размера от абордажного палаша до хирургического скальпеля и что-то вроде пистолета с толстым стволом.

В вольерах собраны экспонаты из всех уголков планеты. А мир летнего солнечного города кажется особенно прекрасным в предчувствии неизбежной пытки.

И для начала приведу хотя бы несколько имён прозаиков традиционно меньших в числе, нежели поэтов из доблестной той Когорты: И это не считая поэтов и писателей старшего поколения. Работал Юрий Осипович хранителем древностей в краеведческом музее Алма-Аты, вольготно расположившемся тогда в огромном храме Вознесения Господня, самом большом в мире деревянном сооружении, бывшим до того и ныне возвращённом Православной Церкви городским Кафедральным собором.

Это был настоящий, большой поэт, писавший лирические стихи о казахской пустыне, её фантастической флоре и фауне. А самое, наверное, знаменитое его стихотворение — лагерная… точнее после-лагерная баллада. Она хорошо известна, но старшие мои друзья, близко знавшие Домбровского, дружившие с ним, говорили, что написана баллада в Алма-Ата, и впервые читана им здесь: Меня убить хотели эти суки, Но я принёс с рабочего двора Два новых навострённых топора.

По всем законам лагерной науки Пришёл, врубил и сел на дровосек; Сижу, гляжу на них весёлым волком: Хоть прямо, хоть просёлком Не слышу — говорю, — пожалуйста, поближе! Высокая, безмолвная, худая, Сидит и молча держит топоры! Как вдруг отходит от толпы Чеграш, Идет и колыхается от злобы. Его столкнул, на дровосек сел снова: Гляжу на вас, на тонких женщин ваших, На гениев в трактире, на трактир, На молчаливое седое зло, На мелкое добро грошовой сути, На то, как пьют, как заседают, крутят, И думаю: А мне всё-таки жаль, жаль того юного волшебника, напоминавшего иногда Маркеса, иногда лирика Бредбери… но это только моё, лично моё впечатление.

Хотя не могу не вспомнить одного эпизода. Но разговор состоялся не о романе. Я предложил ему иное: Мне казалось, что именно Лукьяненко сумеет создать подобную мистификацию лучше, фантастичнее, убедительнее. Лукьяненко выслушал предложение с интересом, и даже загорелся поначалу, но… видимо, иные замыслы, дела, переезд в Москву отвлекли. А там и юбилей прошёл.